Шесть лет назад украинцев предупреждали: не зовите войну

Шесть лет назад Украина сделала последний шаг к трагическому конфликту

Предисловие автора:

Этот текст вышел пять лет назад в газете «Сегодня», где я работал журналистом во время событий Евромайдана, а затем был опубликован в одной из моих книг. 19 января 2014 года я вместе со своей коллегой Ириной Ковальчук присутствовал при первых столкновениях на улице Грушевского, которые знаменовали собой переход к новой фазе противостояния в центре Киева с акцентом на открытое уличное насилие со стороны оппозиции.

В отличие от большинства наблюдателей и журналистов, я понимал, что эти силовые действия осуществляют скоординированные, хорошо организованные и подготовленные силы ультраправых групп. И не сомневался, что это приведет в итоге к самым трагическим последствиям для будущего Украины. Сегодня мне очень жаль, что этот прогноз оказался верным.

Вечером 19 января 2014 года, освещая столкновения на улице Грушевского, я поймал себя на том, что вокруг меня то и дело звучит слово «война».

И ультраправые фанаты, швырявшие бутылки с бензином, и обыватели, издали глазеющие на это яркое фаер-шоу — все вокруг дружно называли происходящее войной. Причем произносили это слово не с ужасом, а с откровенным восторгом, как будто они многие годы ждали войну у себя на пороге.

Конечно, я знал, что театр этой войны ограничивается одним кварталом — и уже за углом, на соседних улицах, идет совершенно мирная жизнь, а дорогие рестораны и бутики на Европейской площади ни на минуту не прекращали свою работу. Но пугает именно то, что, привыкнув к такой «войне», которую можно было бы назвать «потешной» и карнавальной, если бы не ранения и увечья, которые получили в ходе столкновений десятки людей, кто-то захочет пойти дальше «коктейлей Молотова». И тогда слова «война в Украине» можно будет писать без кавычек.

Проблема в том, что большинство воинственно настроенных граждан по обе стороны искусственно разделивших страну баррикад не представляют, какие последствия может иметь для них и для всех нас настоящая война. Несколько поколений украинцев знают об этом чудовище лишь понаслышке — как жители Озерного города, которые перестали верить легендам о давно заснувшем драконе Смоге. Раньше о войне узнавали из книжек, а теперь о ней получают представление из блокбастеров и компьютерных игр, где процесс уничтожения и убийства себе подобных выглядит развеселым и захватывающим занятием. К войне относятся именно как к игре. Это заметно и по событиям на улице Грушевского, где некоторые участники столкновений бегают на протест в опереточно-казачьих или толкиенистских костюмах, стреляют из пейнтбольных ружей и пытаются реконструировать средневековую катапульту.

Война не пугает большинство из этих людей. Они твердо знают, что кровь убитых нарисована на компьютере, а если убили тебя или твоих друзей, достаточно перезагрузиться с сохраненного на диске файла. Не говоря уже о том, что известная часть нашего общества годами воспитывалась на романтическом культе тех, кто обильно проливал свою и чужую кровь, считая их героями и образцом к подражанию для новых поколений украинцев.

Это легкомысленное отношение к войне опасно экстраполируется на политическое противостояние в Украине. Его виртуальные участники яростно призывают к войне на политических форумах и на ленте «Фейсбука», придумывая самые изуверские казни для своих идейных противников. Если бы скопившаяся здесь ненависть вдруг получила материальную силу, вся наша страна покрылась бы мертвыми телами. Причем представители обеих сторон убеждены, что в будущей гражданской войне победят именно они, а убьют и замучают кого-то другого. Нас-то за что?

Конечно, те, кто сейчас кричит о войне, на самом деле не верят в то, что она когда-нибудь начнется у нас всерьез, а не понарошку. И совершенно напрасно. Новейшая история многих не столь отдаленных, а то и совсем близких к нам стран показывает, как легко начинаются настоящие войны и какими страшными, длительными и системными оказываются их последствия, в чем мне пришлось убедиться собственными глазами.

Жители приднестровского города Бендеры ничем не отличались от обитателей сопредельных сел и городов Молдовы — гораздо меньше, чем львовяне отличаются от луганчан. Вряд ли кто-то мог предположить, что эти люди будут несколько лет воевать друг против друга в кровавом и, как сейчас всем кажется, абсолютно бессмысленном конфликте. Чеченцы в разрушенном тогда Грозном рассказывали нам, что они с их русскими и украинскими соседями с детства доверяли друг другу ключи от своих квартир. Южноосетинский Цхинвали был ранее обычным многонациональным советским городом с давно перероднившимся между собой населением. Женщина, которая показывала нам в августе 2008 года подвальное убежище жильцов своего пострадавшего от грузинского обстрела дома, имела грузинскую фамилию и говорила, что половина ее родни живет в Тбилиси. Этим людям не было никакого смысла убивать друг друга, однако политики думали по-другому и заставили так думать других.

В Косовской Митровице мы видели речушку Ибар, которая ранее разделяла между собой соседские дома. Раньше люди ходили через эту реку за хлебом, а теперь она стала полувоенной границей между сербской и албанской общиной, с колючей проволокой и американскими броневиками на каждом мосту. В ливанском Бейруте такой же границей была «Зеленая линия» — улицы в центре города, между его христианскими и мусульманскими кварталами. А в Каире, который еще вчера был мировым туристическим центром, люди вдруг начали убивать своих соотечественников десятками и даже сотнями в день.

В каждой такой стране можно встретить людей, которые беспомощно пытаются объяснить — не столько вам, сколько сами себе, — как случилось, что будто бы безобидная вражда с «неправильными» соседями, похожая на соперничество футбольных фанатов, вдруг переросла в бойню, которая стоила им потерянной судьбы, испорченного здоровья, разрушенных домов и погибших близких?

«Ведь мы же этого не хотели. По крайней мере — для себя».

Стоит добавить, что война никогда не кончается с последним выстрелом. На всех пострадавших от нее регионах десятилетиями лежит печать ее разрушительных последствий — нищета, стагнация, блокпосты и до сих пор не восстановленная до конца инфраструктура. Но главное — война кардинальным образом меняет психологию прикоснувшихся к ней людей. Общаясь с жителями поствоенных стран и регионов, понимаешь: это поколение живет старыми кошмарами, веря в то, что война может повториться в любой момент. И строит от этого комплекса свою жизнь и жизнь собственных детей.

Кто может поручиться, что случившееся у наших соседей не может случиться у нас, где люди привыкли каждый день объясняться друг к другу в ненависти? Конечно, большинство из воинственных обитателей интернета — это сугубо мирные и вполне интеллигентные люди, которые не способны убить своими руками цыпленка. Но в бедной, отчаявшейся стране, где массы людей готовы продаваться за сотню гривен «майданарбайтерами» и «титушками», найдется множество тех, кому война придется по вкусу как прибыльное и увлекательное занятие, с возможностью самоутвердиться за счет страданий другого. Тонкий слой человечности может слезть с нашего общества, как кожура с гнилого банана. А жертвами этого непременно станут и те, кто призывал беды на голову сограждан. Проснувшийся дракон сожжет весь город, не разбираясь, какого цвета флаги на крышах его домов.

Когда политики кричат о том, что земля будет гореть под ногами ваших врагов, не забывайте, что это и ваша земля. Подумайте над тем, стоит ли вам отдавать жизнь за их интересы, которые выдают за интересы нашей родины и народа, с какой бы стороны вас к этому сегодня не призывали.

И не зовите войну в дом соседа, чтобы она не зашла к вам по дороге.

Андрей Манчук, Ukraina.ru

Источник ➝

Правосудие как обструкция

Федеральный суд Швейцарии оставил в силе решение Женевского международного арбитража по Крыму

 

Россию обязали выплатить 12-ти украинским компаниям по их искам свыше 82 млн долларов за насильственную якобы потерю ими активов в Крыму. Швейцарский суд отклонил апелляцию Минюста РФ по данному судебному решению. В более широком контексте решение суда означает, что Крым признаётся аннексированной территорией. За что Россия должна «хотя бы заплатить»…

Иными словами, политическая и правовая обструкция Западом российского Крыма далека от завершения.

Проигнорирована аргументация «ответчика», согласно которой вполне доказательно указывается, что, во-первых, означенные претензии Киева минимум на треть превышают реальный объем крымских активов Украины, перешедших в российскую юрисдикцию. А во-вторых — этот переход был осуществлен в соответствии с профильными международными нормами.

Тем временем арбитражные суды ряда стран ЕС, США и Канады ныне рассматривают 10 исковых требований 50-ти украинских компаний по поводу «насильственной» якобы потери ими активов в Крыму. Общая сумма претензий к российской стороне — не меньше 9 млрд долл. Не исключено, что упомянутый вердикт суда Швейцарии сориентирует (по крайней мере, политически) на те же решения по всем этим искам.

Некоторые зарубежные эксперты полагают также, что означенным вердиктом суда Швейцарии создан прецедент для аналогичных провокационных исков той же Грузии к РФ в связи с признанием Россией независимости Абхазии и Южной Осетии, добившихся в 1990-х отделения от неё в результате многолетней кровопролитной борьбы против геноцида со стороны грузинских властей. Политико-экономическая блокада этих стран со стороны «союзников» постсоветской Грузии — США и других стран-частниц НАТО, только подливает масла в огонь, считая Абхазию и Южную Осетию, якобы, отторгнутыми Россией от Грузии.

Разумеется, российская сторона продолжит оспаривать решение швейцарского суда. Однако на объективность, точнее, непредвзятость международных правовых структур, рассчитывать не приходится — вопрос это стародавний.

И все потому, что эти структуры не единожды отказывали и поныне отказывают в компенсациях странам, часть территории которых была когда-то именно оккупирована западными державами.

В Международный суд ООН и смежные юридические инстанции, включая швейцарские, не единожды обращалась (хотя бы для выплаты компенсации) Республика Гаити, в связи с оккупацией США в 1860-х — исконно гаитянского острова Навасса, расположенного в «треугольнике» между Гаити, Ямайкой и Кубой. Тщетно…

То же самое — с аналогичными обращениями Маврикии насчет оккупации британцами (с середины 1960-х) маврикийского архипелага Чагос; Мадагаскара, поныне оспаривающего принадлежность Франции близлежащих к нему островов Эпарсе и Тромлён; Аргентины, в связи с отторжением от неё в середине XIX века Мальвинских (брит. — Фолклендских) островов; Боливии, у которой Чили аннексировала в конце XIX века регион, примыкающий к Тихому океану; Сомали, оспаривавшей принадлежность Парижу с конца XIX века северо-западного, т.е. «Французского Сомали» (с 1978 г. — республика Джибути).

То же — с обращениями политических организаций арабской Палестины в связи с аннексией Израилем в 1948 году. То же — и с обращениями Ливана в связи с неоднократными вторжениями израильских войск в эту страну.

Имеется немало и других примеров вопиющего двуличия тех же судебных инстанций, более того, есть все основания полагать, что примеров такого рода и впредь будет не меньше, пока влияние Вашингтона, Парижа и Лондона на международные юридические инстанции остаётся решающим.

Алексей Леванов, Столетие

Популярное в

))}
Loading...
наверх